?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: политика

ВВП в интерпретации ААВ
garry_kasparov

С удивлением ознакомился с недавними постами главного редактора "Эха" Алексея Венедиктова, посвященными Владимиру Путину. В двух небольших текстах Алексей Алексеевич, более чем компетентный журналист, да еще и историк по образованию, просто бьет рекорд по количеству сомнительных утверждений, а то и прямых политических подтасовок. О причинах и мотивах написания столь странных текстов главным редактором уважаемой радиостанции остается только догадываться, но оставить их без комментариев решительно невозможно.

Начнем с текста под заголовком "Равный счет", в котором Венедиктов анализирует внешнеполитические достижения и провалы Путина в 2013 году. Уже в первой фразе Венедиктов походя, будто речь идет о чем-то, не вызывающем сомнений и не требующем доказательств, отождествляет Россию с Путиным. Это, мягко говоря, повергает в недоумение, поскольку любому, в ком желание угодить власти не задавило окончательно гражданское чувство, очевидно, что интересы Путина и России обычно противоречат друг другу.

Так какие же достижения автор записал в актив путинской дипломатии? Оказывается, это "Сирия (недопущение интервенции посредством разрушения потенциала химического оружия режима Асада) и Иран (первый шаг на пути замораживания иранской ядерной программы)"! Сложно спорить с тем, что Путин и его "бригада", пользуясь беззубостью и бесхребетностью администрации Барака Обамы, добились больших успехов на вышеозначенных направлениях, вот только к стратегическим интересам Российского государства это имеет весьма отдаленное отношение.

Что касается Ирана, то в реальности произошло нечто, прямо противоположное описанному Венедиктовым: не "первый шаг на пути замораживания иранской ядерной программы", а фактически одностороннее смягчение международных экономических санкций в отношении исламской республики без принятия руководством последней каких-либо обязательств по демонтажу мощностей, позволяющих получать оружейный уран. Подобное развитие событий, позволяющее авторитарно-теократическому государству с исламскими фундаменталистами во главе и дальше развивать свою ядерную программу, несет прямую потенциальную угрозу национальной безопасности нашего государства. Не будем забывать, что южные регионы Российской Федерации находятся в зоне досягаемости иранских баллистических ракет, способных нести ядерные боеголовки.

Не менее сомнительным выглядит "прорыв" и в сирийском вопросе. Открытая поддержка Путиным Асада, на протяжении продолжительного времени истребляющего суннитское население Сирии, неизбежно приводит к ухудшению взаимоотношений с целым рядом арабских суннитских государств, включая Саудовскую Аравию — одну из ключевых держав Ближневосточного региона. Кроме того, дальнейшее нахождение у власти — при активной поддержке Путина и иранских аятолл — Башара Асада означает неизбежное продолжение гражданской войны в Сирии, что превращает эту страну, расположенную не так уж далеко от южных границ России, в идеальный инкубатор исламского фундаментализма и терроризма.

В другом своем тексте — "Если бы Владимира Владимировича угораздило родиться в США..." — господин Венедиктов пытается поместить Путина в систему политических координат демократического государства и приходит к выводу, что в США "он бы без сомнения принадлежал бы к крайне правому крылу Республиканской партии — Tea Party — и был куда как правее Маккейна". Словесный кульбит, при помощи которого автор обосновывает этот вывод, заслуживает того, чтобы быть процитированным полностью:

"Взгляды правых республиканцев покоятся на трех слонах (или китах — как вам будет угодно) — традиционные ценности, империалистическая (мессианская) роль США и свобода личности.

По двум первым сомнения нет — ВВП традиционалист и империалист.

А вот по третьей история гораздо сложнее.

Но если вспомнить, что члены Tea Party часто выступают за усиление безопасности (защита действия Патриотического Акта в полном объеме, усиление функции полиции и спецслужб, прослушка иностранных деятелей), то и здесь ВВП найдется место с его взглядами.

И тогда не только Обама, но и Маккейн — жалкие, ничтожные либералы".

Здесь что ни слово, то искажение реальности. Для начала замечу, что Tea Party — наиболее изоляционистская сила в американской политике, выступающая против обширных полномочий спецслужб, прослушки и военных операций за пределами США.

Приверженность активной, подчас агрессивной внешней политике — это родовая черта представителей другого крыла американского право-консервативного движения — неоконсерваторов, таких как Джордж Буш-младший, Дик Чейни и близкий к ним по духу Джон Маккейн. Впрочем, это детали, меркнущие по сравнению с главным.

Право-консервативная идеология — это не просто механический набор ценностей, некоторые из которых можно отбросить и утверждать, что новый, сокращенный набор почти не отличается от исходного. Нет, эта идеология — целостный организм, все части которого тесно взаимосвязаны. Для американского консерватора индивидуальная свобода естественным образом вытекает из тех самых традиционных протестантских ценностей, поскольку, как сказано в Декларации независимости США, "все люди созданы равными и наделены Творцом определенными неотъемлемыми правами". Вернее, эта свобода (наряду с благоговением перед Конституцией и убежденностью в том, что никакое правительство ни при каких обстоятельствах не вправе переступать очерченные этой Конституцией рамки) сама составляет неотъемлемую часть тех самых традиционных ценностей, которые защищают американские консерваторы. Трудно отделаться от ощущения, что вся эта неудачная аналогия была задумана с одной целью: "отмыть" Путина, вписав его в ряд приличных демократических политиков.

Однако сама попытка оценивать диктаторов по той же шкале координат, что и демократических политиков, абсурдна. Путина можно сравнивать с Асадом или Каддафи, с Мугабе или Чавесом, но никак не с Обамой или Маккейном, как бы мы ни оценивали последних.

Что же касается идейных предшественников американских консерваторов, с которыми Алексей Алексеевич надумал сравнивать Путина, то они еще в XVIII столетии подали отличный пример того, как свободным гражданам свободной страны надлежит обращаться с диктаторами и оккупационными войсками.


Оппозиция Его Величества
garry_kasparov
Али было мало порки,
али та наука зря?
Ты в царевой монопольке
не опасен для царя.

Евгений Евтушенко.
 "Казанский университет"

10 марта 2012 года, спустя шесть дней после "выборов", результатом которых стало формальное возвращение Путина в кресло президента, в Москве на Новом Арбате прошел митинг оппозиции. Несмотря на то, что набор лозунгов и список выступавших на нем были примерно те же, что и на предыдущих протестных акциях зимы 2011–2012 годов, данный митинг качественно отличался от предыдущих — он состоялся уже в иной политической реальности. Если до 4 марта у значительной части протестующих еще сохранялись надежды, а вернее сказать иллюзии, что, придя на избирательные участки, можно сорвать задуманную властями "рокировку", то после дня голосования стало очевидно, что результаты выборов в России не имеют никакого отношения к волеизъявлению граждан, страна получила нелегитимного президента, а любые надежды на изменение этой ситуации электоральным путем пусты и бессмысленны.

Точно и лаконично суть этой новой политической реальности передавал главный лозунг того митинга: "Это не выборы! Это не Дума! Это не президент!"

Принципиальное непризнание легитимности власти стало краеугольным камнем стратегии противостояния режиму в течение нескольких месяцев после выборов. Высшей точкой этого противостояния стала попытка формирования альтернативной легитимности путем избрания Координационного совета оппозиции. Именно принципиальная позиция в вопросе легитимности делала оппозицию опасной для власти, чем, в частности, было обусловлено усиление политических репрессий в 2012 году. Характерно, что еще со времен создания коалиции "Другая Россия" в 2006 году и Национальной ассамблеи в 2008 году именно нацеленные на формирование альтернативной легитимности попытки объединения оппозиции поверх идеологических барьеров всегда вызывали у властей наиболее сильные приступы раздражения, неизменно сопровождавшиеся всплесками репрессий.

По прошествии полутора лет мы видим, что ни одно из "требований Болотной" так и не было выполнено: результаты фальсифицированных выборов не отменены, к старым политзаключенным добавились десятки новых, в том числе проходящих по показательному "болотному делу", а так называемые политические реформы носят сугубо имитационный характер. Несмотря на то, что режим откровенно взял курс на пожизненное президентство Путина, большинство лидеров белоленточного движения с энтузиазмом, достойным лучшего применения, занялись партстроительством и подготовкой к всевозможным "выборам".

Казалось бы, результаты выборов мэра Москвы, на которых главному кандидату оппозиции были предоставлены беспрецедентные, по меркам "чуровской демократии", возможности (при том, что в регионах власти и не думали играть в честные выборы, а практически везде применяли старый добрый административный ресурс по полной программе), вновь подтвердили бессмысленность игры с шулерами по их правилам. Относительная чистота московских выборов была обусловлена лишь тем, что власть изначально была уверена в победе своего ставленника и потому воздержалась от слишком уж грубых фальсификаций. В том случае, когда у оппозиционного кандидата будут более серьезные шансы на победу, он тут же столкнется со ставшим уже привычным набором контрмер: будь то фальсификации при подсчете голосов или банальная отмена регистрации по решению карманного суда еще до дня голосования. Рассчитывать на возможность смены власти на выборах в таких условиях по меньшей мере наивно. Тем не менее каким-то абсолютно непостижимым образом многие оппозиционные политики пришли к выводу о приоритете участия в предстоящих в будущем году выборах в Мосгордуму, принимая, таким образом, повестку, диктуемую властями.

Неужели кто-то всерьез полагает, что получение оппозицией пяти-шести мандатов в Мосгордуме причинит режиму какой-то ущерб?

Отрицательная динамика налицо: если год назад лидеры оппозиции стремились к легитимации через участие в выборах в Координационный совет — структуру, не пересекающуюся с   искривленной реальностью имитационной официальной политики, то сегодня эти же люди, позабыв про лозунги Болотной, выстраиваются в очередь для участия в официальных "выборах", тем самым де-факто признавая навязанные властью правила игры. Главное из этих правил — не ставить под сомнение легитимность президента Путина. Ровно поэтому программные документы политических партий, именующих себя оппозиционными, и многочисленные тексты различных "околооппозиционных экспертов", посвященные вопросу о стратегии оппозиции на выборах 2014, 2016, 2018 годов, по умолчанию принимают тезис о сохранении Путина во главе государства. В этих условиях абсолютно закономерным выглядит их желание "по-тихому" избавиться от Координационного совета, не вписывающегося в новую "парадигму". Претерпевшая подобную "эволюцию" оппозиция уже не представляет былой опасности для власти.

Знаковым событием, зафиксировавшим вышеописанное положение вещей, стал прошедший Валдайский форум, который почтили своим присутствием такие "видные оппозиционеры", как Геннадий Гудков, Владимир Рыжков и Илья Пономарев. Уже сам факт их участия в агитпроповском кремлевском мероприятии означает, что эти люди согласились признать легитимность путинского режима, предав тем самым требования Болотной. Под фиговым листком разговоров о выстраивании конструктивного диалога между властью и оппозицией скрывается готовность согласиться с пожизненным правлением Путина.

Оппозиционным лидерам, заявившим о намерениях участвовать в выборах в Мосгордуму (или любых других путинских "выборах"), следовало бы честно ответить своим сторонникам на один простой вопрос: "Какова ваша реальная цель — отстранение от власти диктатора с последующим построением в России нормальной полноценной демократии или же суетливый поиск собственного "места" в рамках существующей системы?"

Все вышесказанное приводит меня к неутешительному выводу, что сегодня, спустя полтора года после митинга на Новом Арбате, к лозунгу "Это не выборы! Это не Дума! Это не президент!" впору добавить: "Это не оппозиция!"


Разговор на запретную тему
garry_kasparov

В своей предыдущей статье, посвященной вопросу введения визового режима в отношении государств Средней Азии, я затронул проблему цивилизационной идентичности России. Проблема эта имеет еще один весьма важный аспект, на котором мне хотелось бы заострить внимание.

Очевидно, что современное государство — это политическое объединение граждан.

Однако такое объединение не может представлять из себя просто механическую сумму жителей некой территории, в этом случае оно будет абсолютно нежизнеспособным. Подобное объединение может быть жизнеспособным только в том случае, если оно основано на общем для всех его членов наборе фундаментальных ценностей, общей культуре, общей исторической памяти, если оно существует в умах и сердцах людей, а не только на бумаге, в официальных государственных документах. Именно такое объединение принято называть нацией.

Многие участники российского политического сообщества используют термины "нация", "национальность", "этнос" в качестве синонимов, однако такой подход, во-первых, неоправданно сужает смысл понятия "нация" (в современном мире наряду с нациями, сформировавшимися на этнической основе, существуют также и гражданские нации, состоящие из представителей не только разных этносов, но и разных рас), а во-вторых, применительно к современной России, фактически неверен. Позволю себе процитировать собственный текст семилетней давности: "Семь десятилетий советского периода практически исключили из понятия "русский" этническое или религиозное содержание. Миллионы людей считают себя русскими по языку и культуре, не будучи русскими по происхождению". К чему далеко ходить за примерами? Автор этих строк, родившийся в городе Баку, стал 23 года назад (за год до распада СССР) первым в новейшей истории спортсменом, выступившим на международных соревнованиях под российским флагом.

Неверное понимание нации как исключительно этнической общности привело к тому, что значительной частью либерального лагеря любые разговоры о русской нации воспринимаются как что-то неприличное. Печально, что тем самым российские либералы лишают себя возможности использовать заложенный в концепции политической нации демократический потенциал, который, как справедливо отметили мои соратники по ОГФ Иван Тютрин и Александр Лукьянов, помог народам Европы пройти путь от архаичного государства, понимаемого как собственность правителя, к современному государству, в котором народ является не объектом, а субъектом политического процесса — единственным носителем государственного суверенитета. Путь, который России еще только предстоит пройти.

Если же мы понимаем нацию не как этническую, а как культурную и политическую общность, мы обязаны признать за такой общностью право защищать свой культурный фундамент.

Неслучайно сегодня ряд европейских политиков, включая канцлера Германии Ангелу Меркель, признают провал политики мультикультурализма, французский парламент запрещает публичное ношение хиджаба, а граждане Швейцарии на референдуме голосуют за запрет на строительство минаретов. Подобные действия не имеют никакого отношения к дискриминации, просто в каждой стране существуют свои культурные нормы и традиции, и приезжим следует эти нормы и традиции уважать.

В августе по Европе прокатилась волна возмущения, когда перед матчем Лиги чемпионов между "Шахтёром" из Караганды и шотландским "Селтиком" был принесен в жертву баран. Перед ответной игрой, состоявшейся в Глазго, шотландская полиция запретила казахстанскому клубу совершить аналогичное жертвоприношение, потому что в Европе не принято совершать ритуальные убийства, даже животных.

Россия, будучи европейской нацией, также не только вправе, но и обязана защищать свою идентичность, свой "культурный код".

Подобно тому, как неуместно убийство жертвенного барана на стадионе европейского города Глазго, так неуместен на улицах европейского города Москвы многотысячный намаз, свидетелями которого жители российской столицы стали во время мусульманского праздника Ураза-байрам. Неслучайно предложение "запретить лезгинку на Манежной площади", само по себе, возможно, чрезмерное, вызвало позитивный отклик у значительного числа москвичей, и причина тому — вовсе не ксенофобия, а неосознанное, интуитивное стремление защитить собственную культурную идентичность, угрозу которой ощущают многие наши сограждане.

Когда мы говорим о формировании политической нации, невозможно обойти проблему Северного Кавказа.

Совершенно очевидно, что сегодня представители северокавказских народов не ощущают себя частью России как политической общности, равно как большинство русских воспринимают "лиц кавказской национальности" не как своих соотечественников, а как чужаков.

Едва ли не единственной связующей нитью между Россией и Северным Кавказом остаются федеральные деньги, на регулярной основе получаемые северокавказскими регионами и составляющие значительную часть их бюджетов. Неудивительно, что жители остальных российских регионов, в большинстве своем не обремененных избытком финансовых средств, воспринимают подобную бюджетную политику как несправедливую.

Более того, в условиях, когда Россия фактически проиграла войну Чечне (символическим воплощением этой победы стало появление в Москве улицы, названной именем Ахмата Кадырова — человека, в 1995 году объявлявшего джихад России), перечисление федеральных денег в бюджет Чечни воспринимается многими нашими согражданами не просто как несправедливость, а как контрибуция, выплачиваемая побежденным победителю. Потому-то лозунг "Хватит кормить Кавказ!" пользуется сегодня такой популярностью. Замалчивание проблемы Северного Кавказа ни к чему хорошему не приведет: болезнь не пройдет сама собой, она лишь будет загнана вглубь, чтобы впоследствии прорваться кровавым нарывом.

Вариантов решения не так много:

либо народы Северного Кавказа принимают не только федеральные деньги, но и составляющие основу российской идентичности базовые культурные ценности, становясь тем самым частью единой политической нации, либо же они перестают быть частью России во всех смыслах

и в дальнейшем строят свою собственную государственность так, как считают нужным. Мормоны в штате Юта живут по законам Соединенных Штатов Америки, вследствие чего им, например, пришлось официально отказаться от практики многоженства. Точно так же официальная жизнь в России должна регулироваться российскими законами, а не, скажем, законами шариата.

Тем, кто любую попытку начать дискуссию о национальной идентичности считает проявлением фашизма, я хочу напомнить о судьбе государства, гражданами которого мы когда-то были. "Новая историческая общность — советский народ" строилась на фундаменте коммунистической идеи. Когда вера в эту эфемерную идею ушла, выяснилось, что  Прибалтика, Западная Украина, Кавказ и Средняя Азия не имели никаких содержательных точек пересечения, позволявших им оставаться в рамках единого политического пространства. С этого момента, то есть еще до прихода к власти Горбачева, Советский Союз был обречен на распад.

Когда граждане перестают ощущать себя одним народом, такая страна превращается в живой труп.

Можно, конечно, некоторое время поддерживать единство такого государства при помощи военной силы или финансовых вливаний из имперского бюджета, но все это лишь до первого серьезного кризиса. Очевидно, что сегодня этот кризис уже наступил.

Химера евразийства
garry_kasparov
Приближающиеся выборы московского мэра заметно активизировали ведущуюся в рядах российской оппозиции дискуссию о ключевых вопросах отечественной политической жизни. Такую активизацию можно было бы только приветствовать, ведь именно в ходе этой дискуссии и должен сформироваться образ той России, которую мы хотим построить после крушения путинского режима, однако, увы, и здесь не обошлось без "ложки дегтя". С сожалением приходится констатировать, что многие участники этой дискуссии прибегают к абсолютно некорректным полемическим приемам, в частности к подмене понятий.

Так, целый шквал обвинений обрушился на Алексея Навального за то, что тот считает необходимым введение визового режима с государствами Средней Азии. От традиционных обвинений в национализме некоторые особо рьяные противники стали называть его позицию нацисткой. Подобная категоричность, как минимум, вызывает удивление. Каждый, разумеется, вправе по-своему оценивать взгляды Навального, но давайте не будем заниматься навешиванием ярлыков, тем более ярлыков, базирующихся на ложных стереотипах.

Введение визового режима с теми или иными государствами не имеет никакого отношения к нацизму, это очевидно любому, кто хоть немного знаком с международным правом и не чужд здравого смысла. Безусловным, ничем не ограниченным правом находиться на территории государства обладают только его граждане, у иностранцев такого безусловного права нет. Это вытекает из сути современного представления о государстве как о политическом объединении граждан. Из этого же представления следует совершенно очевидный вывод о том, что власти любого государства, принимая те или иные решения (в том числе о том, кому из иностранцев разрешить въезд и проживание, а кому — нет), обязаны руководствоваться интересами граждан. Так функционируют все нормальные государства мира. США не спешат вводить безвизовый режим с Мексикой, а Испания — с Марокко, потому что в этом не заинтересованы их граждане, потому что руководство этих стран отдает себе отчет в том, что охрана границ — это системная функция государства. В современном мире визовый режим — правило, а безвизовый — исключение.

В действительности вопрос о том, с какими государствами России следует иметь визовый режим, а с какими — безвизовый, выходит далеко за пределы текущей избирательной кампании.

Введение безвизового режима — это демонстрация определенных стратегических и геополитических приоритетов.

Когда европейские государства создали единое визовое пространство в рамках Шенгенской зоны, они сделали это не только для удобства путешествующих, но и для того, чтобы обозначить цивилизационное родство европейских народов, которым общие ценности позволили преодолеть противоречия, веками раздиравшие континент.

Для России вопрос о визовом и безвизовом режимах — это вопрос нашей цивилизационной идентичности, нашего исторического выбора.

Если мы хотим, чтобы Россия заняла причитающееся ей по праву место в семье европейских народов, чтобы российская государственность строилась на фундаменте европейских ценностей, таких как народовластие, права человека и уважение к достоинству личности, мы должны добиваться введения безвизового режима с государствами Шенгенской зоны и другими странами, разделяющими эти же ценности. Если же мы согласны с превращением России в "политический Москвабад", если мы рассматриваем бывшие республики СССР не как суверенные государства, а как имперскую "сферу влияния", если мы согласны с использованием рабского труда мигрантов на ударных стройках путинизма, тогда вполне логичным будет сохранение безвизового режима с государствами Средней Азии.

Важно понимать, что две обозначенные выше альтернативы являются абсолютно взаимоисключающими, причем не только по идеологическим, но даже по чисто техническим причинам. Совершенно очевидно, что Евросоюз никогда не пойдет на введение безвизового режима с Россией, пока Россия не обеспечит надежный визовый контроль на своих границах. Столкнуться с потоком прибывающих в Европу транзитом через Россию азиатских мигрантов — это последнее, о чем мечтает европейский обыватель. Не выдерживает также критики и "экономический" аргумент о том, что введение полноценного визового режима cо Средней Азией повлечет за собой чрезмерные затраты: в стране, где бюджетные деньги без счета тратятся на строительство олимпийских объектов и дворцов Путина и его приближенных, можно найти, на чем сэкономить, чтобы вырученные средства пустить на осуществление одной из базовых функций государства.

Уже в самое ближайшее время нам придется сделать окончательный выбор между Европой и Азией, и ровно потому, что я был и остаюсь сторонником европейского выбора России (еще в 2009 году я писал о необходимости создания "единого политического и правового пространства от Лиссабона до Владивостока"), я не только полностью поддерживаю требование о введении визового режима с государствами Средней Азии, но и голосовал за резолюцию с таким требованием на заседании Координационного совета российской оппозиции.

В заключение повторюсь: каждый вправе иметь свои представления о том, с кем России стоит иметь безвизовый режим, а с кем — нет. Однако понять, почему среди сторонников сохранения безвизового режима с государствами Средней Азии так много людей, именующих себя "либералами" и "западниками", решительно невозможно.

P. S. Существует еще целый ряд вопросов не только о внешней, но и о внутренней идентичности России. Об этом в моей следующей статье.

Мы НЕ хотим перемен
garry_kasparov

В остальном война отсталому,
Древнему и бестолковому,
Чтобы с этих пор по-новому,
Оставалось все по-старому.

Алексей Дидуров
песня из к/ф «Не бойся, я с тобой».

До выборов мэра Москвы остается чуть более двух недель, и эта тема прочно заняла доминирующие позиции в российском информационно-политическом пространстве. Чувствуя подвох в чрезмерно уверенном поведении властей, многие эксперты ожидали появления на основных каналах некоего компромата на главного оппонента власти на этих выборах, призванного политически уничтожить оппозиционера. Времени до выборов остается все меньше и вероятность такого вброса, вслед за информацией о спящей черногорской фирме, по-прежнему высока. При этом практически ежедневно к числу критиков Навального прибавляется очередной субъект политического или околополитического сообщества, делающий упор на тот или иной аспект его деятельности или взглядов.

В трогательном единстве слились в неприятии Навального самые разнообразные персонажи: от сталинистов до патентованных либералов. Для одних преступлением, приравниваемым к государственной измене, является образование, полученное Навальным Йельском университете, для других (видное место среди которых занимают представители известной своей «принципиальностью» партия «Яблоко») — его участие в «русских маршах». К поборникам морали из «Яблока» внезапно примкнул «владелец заводов, газет, пароходов», а также клуба НБА «Бруклин Нетс» Михаил Прохоров, возмутившийся наличием у Навального юридического лица в Черногории. Некоторые представители лево - патриотического сегмента видят в росте популярности кандидата Навального угрозу для существующей политической системы, о чем неустанно заявляет в своих статьях Сергей Черняховский - ярый защитник советского прошлого, без тени смущения совмещающий это с безоговорочной поддержкой путинских действий.

Особое место в списке «прегрешений» Навального занимает отсутствие у него «позитивной программы», построение предвыборной кампании на критике фундаментальных пороков путинской системы вместо «конструктивного» обсуждения бытовых проблем города. Подобного рода претензии предъявляют к оппозиционному кандидату целый ряд оппонентов, включая сопредседателя партии РПР-ПАРНАС Владимира Рыжкова, по всей вероятности, весьма раздосадованного решением своих соратников по партии выдвинуть кандидатуру Навального.

Мне жаль, что приходится повторять прописные истины, но, похоже, без этого не обойтись.

Выборов — то есть, механизма смены власти на прозрачной и конкурентной основе — в России нет. Есть имитационные процедуры, спектакль, призванный придать внешнюю видимость легитимности существующей власти.

Пытаться в рамках таких «выборов» обсуждать исключительно городские проблемы — значит подыгрывать власти в этом спектакле, помогать ей поддерживать иллюзию того, что в России будто бы есть настоящие выборы. Избравший подобный путь заранее обречен на поражение, что, кстати, подтверждается и опытом возглавляемой господином Рыжковым партии, наивысшим электоральным достижением которой пока что является получение одного депутатского мандата в Законодательном Собрании Алтайского края — и это в родном регионе Рыжкова, который он много лет представлял в Государственной Думе!

Главная заслуга Алексея Навального — безотносительно его личных достоинств и недостатков, а также его политических взглядов — состоит в том, что он «вышел за флажки», отказавшись играть по пьесе, подготовленной кремлевскими кукловодами, и превратив декоративные «выборы» в плебисцит о недоверии всей путинской системе власти. Если уж за что и критиковать Навального, то точно не за это!

Мотивы, которыми руководствуются оппоненты Навального, варьируются в очень широком диапазоне: на одном полюсе находятся те, для кого это действительно принципиальная позиция, на другом — те, кто просто цинично отрабатывают кремлевскую пайку. Однако у большинства критиков Навального, как мне представляется, иной побудительный мотив. Мотив этот предопределен тем, что подавляющее большинство этих людей, так или иначе «вписались» в существующий политический уклад, заняв в нём свою уютную нишу.

Точно также, как политические долгожители Зюганов и Жириновский давно являются органичной частью существующей путинской системы, канализируя патерналистские и антизападнические настроения значительной части электората, так и многие их «антиподы» с либерального фланга выполняют очень важную для сохранения путинского режима функцию. Те же Явлинский с Митрохиным, Прохоров и Рыжков не только абсолютно не опасны для системы, но и полезны для нее, поскольку своим участием в электорально-театральных постановках отвлекают часть энергии протеста, направляя ее в безопасное для властей русло. Или другой пример — известный либерально мыслящий журналист Николай Сванидзе, регулярно играющий роль удобной «груши для битья» в ток-шоу Владимира Соловьева, помогая тем самым создавать лузерский образ российского либерализма.

Все эти люди, наверняка, не испытывают к путинскому режиму никаких симпатий, но они прекрасно понимают, что лично они не выдержат честной и открытой политической конкуренции, которая неизбежно должна вернуться в Россию после крушения этого режима. В чем бы они не упрекали Навального, самая главная их претензия к нему остается невысказанной: они боятся, что успешный результат Навального на московских выборах может пошатнуть устойчивость режима, а значит — поставить под угрозу их «экологическую нишу». Именно перспектива оказаться в «отцепленном вагоне», заставляет их сопротивляться и противостоять грядущим переменам.


Разворот Венедиктова
garry_kasparov
В своей недавней программе "Перехват" главный редактор радиостанции "Эхо Москвы" Алексей Венедиктов рассуждал о предстоящих выборах мэра Москвы и перспективах главного претендента на победу Сергея Собянина. Приведенные Алексеем Алексеевичем статистические данные указывали на "очень высокие стартовые позиции" действующего мэра, что вкупе с высоким личным и политическим потенциалом ("Сергей Семенович Собянин — один из очень умных, опытных и осторожных наших политиков") прямо давало понять радиослушателям, что интриги на предстоящих выборах, в общем-то, уже нет.

Я давно всерьез не дискутирую по вопросу: "Есть ли в России выборы?" Прошедшие в декабре 2011 и марте 2012 годов "выборы", на мой взгляд, поставили жирную точку в этом споре и зафиксировали фактическое исчезновение института свободных выборов в нашей стране. Да и господин Венедиктов не хуже меня знает о том, что понятие "выборы" включает в себя целый ряд факторов, где, наряду с отсутствием нарушений непосредственно в день голосования, не меньшее значение имеют равные возможности для кандидатов как на этапе регистрации, так и во время избирательной кампании.

Думаю, понимает главный редактор заслуженной радиостанции и то, что "муниципальный фильтр" оставит за пределом участников выборной гонки многих претендентов, включая, с высокой долей вероятности, главного кандидата от оппозиции Алексея Навального. Несмотря на эти "мелочи", Алексей Алексеевич всерьез рассуждает о нелегком выборе Собянина: "Он прекрасно понимает, на мой взгляд — это моя конструкция, — что очень важно, чтобы его Москва приняла, чтобы выборы были максимально чистые".

Содержательно тут и комментировать больше нечего, однако мое внимание привлекло возникшее у меня впечатление, что я уже слышал в исполнении ААВ-старшего точно такой же текст. Абсолютно такой же, не только по смыслу, но и с идентичными речевыми оборотами. Недолгий поиск позволил обнаружить тот факт, что господин Венедиктов действительно произносил подобные вещи, например, в январе 2012 года, когда отметил заинтересованность в честных выборах другого политического деятеля — Владимира Путина: "У меня осталось такое впечатление: ему нужны выборы, которые будут признаны легитимными всем российским населением, а путь к этому лежит через процедуры и диалог".

Мы прекрасно помним, насколько легитимными были "выборы" 2012 года, нет никаких оснований предполагать, что предстоящая 8 сентября сего года процедура будет существенно от них отличаться. Может быть, хватит искать легитимность там, где ее нет и никогда не было.

Парнасский оракул и марафонец
garry_kasparov
Припозднившись на пару дней с первоапрельской шуткой, сопредседатель "Парнаса" Борис Немцов обнародовал аж четыре "абсолютно разные" версии ответа на жгучий вопрос: "Когда уйдет Путин?" — библейско-мистическую, конституционную, историческую и сравнительную (Брежнев, Сталин). И с удивлением подытожил: "Все эти оценки без исключения!!! приводят к одному выводу: его не станет к 2024–2025 году. Главный вопрос для гражданских активистов, оппозиции и меня в том числе, что в этой фатальной безысходности делать нам??? Мой ответ: продолжать бороться!!! ...Если мы упорно и упрямо будем продолжать борьбу, он уйдет раньше. И это будет благо для России и всех нас…"

Конечно, подобные "методы оценки" вызывают улыбку. У Бориса Ефимовича хорошее чувство юмора. Да я и сам не чужд магии чисел, о чем напомнил еще 1 января: "Число 13 всегда было для меня счастливым, а год Змеи всегда был знаковым в отечественной истории с начала прошлого века. Так что, надеюсь, комбинация этих двух факторов в наступившем году должна принести нам удачу!"

Но числа числами, а жизнь богаче наших представлений о ней и каких-либо схем. Как сказал поэт: "Жалею вас, приверженцы фатальных дат и цифр…" Ни для кого не секрет, что плачевная экономическая ситуация, помноженная на неадекватность власти, может легко опрокинуть любое предсказание.

Поэтому странно слышать слова о "фатальной безысходности" из уст матерого оппозиционера, бесстрашного разоблачителя путинского ворья.

Тем более что сейчас "научных" прогнозов будущего как грязи, и чаще всего в их основе лежит не занимательная каббалистика, а холодный расчет. Буквально на следующий день после "парнасского оракула" выступил экс-министр финансов Алексей Кудрин, сыгравший в 1997 году ключевую роль в появлении Путина в коридорах федеральной власти. Вот о чем он поведал своим коллегам по Комитету гражданских инициатив: "По сути, мы проживаем важнейший и сложнейший исторический этап — переход страны к реальной демократии. Он может происходить быстрее и легче или длиннее и сложнее, но изменить этот тренд уже невозможно... Через какое-то время, возможно на это уйдет 15–20 лет, мы неизбежно перейдем к более сбалансированной общественной системе... Дело, за которое мы взялись, не делается за год. И, по прошествии года, можно сказать — мы даже не стайеры. Мы с вами — марафонцы. А дистанция только началась".

Оказывается, дело, начатое Гайдаром и Чубайсом 20 лет назад, живет и побеждает: системные либералы намерены продолжать свои "непопулярные реформы" еще 15–20 лет! После зимних колебаний 2011–2012 годов они сделали ставку на Путина, осознав, что иначе их ждет неминуемый крах. И привычно исполняют заученные роли в кремлевском театре марионеток, имитируя оппозиционность и создавая порождающие ложные надежды "либеральные обманки": то Медведев, то Прохоров, то Кудрин…

Приведенный фрагмент кудринского выступления еще раз ярко демонстрирует, что сислибы не оппозиция, а неотъемлемая часть правящего чекистского режима, его идеологическая стража, управленческая и финансово-экономическая опора.

На наших глазах вовсю раскручивается маховик репрессий, раздувается "болотное дело", продолжаются аресты, вот-вот появится очередной политзаключенный — Алексей Навальный, а они твердят про 15–20 переходных лет!

Как славно: за эти годы под иконами Гайдара и под чутким руководством Ясина и Гуриева могли бы вырасти новые поколения хозобслуги для президентской администрации и Газпрома. А первые ученики-финансисты усердно подмахивали бы и многомиллиардные кредиты подставным компаниям-однодневкам (наподобие "Байкалфинансгрупп"), и мошеннические возвраты из бюджета астрономических сумм НДС (по накатанной схеме, раскрытой Магнитским). "Мечты, мечты…"

Однако страна так долго не протянет: советская производственная инфраструктура предельно изношена, а другой наши "непопулярные реформаторы" не построили. Несмотря на кризис, мир динамично развивается, и, по всей видимости, в недалеком будущем российская экономика "трубы" вылетит в трубу.

В одном Кудрин прав: действительно начался "переход страны к реальной демократии" и "изменить этот тренд уже невозможно". Но переход случится, конечно, не в "2024–2025 году" и тем более не через "15–20 лет", а гораздо, гораздо раньше.

России, чтобы выжить как государству, неизбежно придется отторгнуть путинский режим и его архитекторов.

Поэтому наш неутомимый марафонец питерской закваски зря обнадежил своих коллег, что "дистанция только началась". Для них дистанция заканчивается. Вы уже на финише, господа-товарищи, и дыхание вам надо тренировать не к марафону, а к спринту.

Миф о рыночной экономике
garry_kasparov
Меня удивило, что 13 февраля известный экономист и менеджер Сергей Алексашенко неожиданно вступил в полемику со мной, вместо того чтобы прокомментировать горячую новость: накануне суд отклонил его иск на 1 млн рублей к бывшему советнику президента России Андрею Илларионову, сообщившему, что перед дефолтом 1998 года первый зампред Центробанка России Алексашенко «играл на рынке ГКО», как «и другие инсайдеры – лица, работавшие непосредственно во власти и с властью».

Оставив на моей совести слова о его роли в становлении нынешнего режима, г-н Алексашенко решил опровергнуть мою «непонятную фразу» о системных либералах – тех, кто годами сулил обществу сначала построить рыночную экономику и лишь потом заняться демократией:

«Мы не обещали – мы построили в России рыночную экономику. В России главным инструментом равновесия в экономике является цена. Это ключевой признак рыночной экономики. Россияне обрели свободно конвертируемую валюту. Я не знаю, что еще нужно Гарри Кимовичу для понимания рыночной экономики… Второе: в 1990-е годы строилась и рыночная экономика, и демократия! Были свободные выборы и в Госдуму, и губернаторов, и на местном уровне… Напомню, что до 2000-х годов правительство не имело большинства в Думе, не имело поддержки. А умение правительства проводить политику, не имея большинства в Думе, – это и есть те самые сдержки и противовесы, которые являются основой демократической системы».

Мою позицию в этом вопросе нежданный оппонент объяснил тем, что я, «видимо, не очень хорошо помню российскую историю – то, что было 15–20 лет назад». К счастью, жаловаться на память мне еще не приходилось. А вот разоблачать расхожий миф системных либералов о том, что в России построена и рыночная экономика, и демократия, доводилось неоднократно.

Начну с демократии. На мой взгляд, принципиально важно понять, что Путин – это не случайный казус истории, не роковая ошибка Ельцина и его окружения, а вполне предопределенный путь развития России, логическое следствие расстрела парламента в октябре 1993 года. Да, свободные выборы были в 1991-м, свободным был и апрельский референдум 1993-го, но всё происходившее после трагического октября катилось по наклонной плоскости. Давление административного ресурса постоянно нарастало, хотя, конечно, выборы 90-х были еще цветочками по сравнению с выборами-2000, 2004 и т.д.

Давно бы надо признать, что после 1993 года вопрос о власти на честных выборах больше не решался. Первоочередной задачей правящих элит стало удержание власти любой ценой. Еще раз напомню о двух вариантах 1996 года, когда Коржаков и Ко ратовали вообще за отмену президентских выборов, а Чубайс и Ко – за их «правильное» проведение, и организованные ради победы Ельцина фальсификации на выборах потом оправдывались как «необходимые издержки в борьбе с коммунистическим злом».

Да и сам факт назначения Путина в 1999 году преемником (кстати, под овации системных либералов) лишний раз свидетельствует о низком качестве демократических институтов, образованных в 90-е годы.

Дальнейшая деградация политической жизни – печальная неизбежность: предельно монополизированная экономика должна была привести и к монополизации политического пространства. В условиях тотальной государственно-экономической экспансии свободная конкуренция в политике не могла сохраниться даже на региональном уровне.

На этом фоне становится фантомным ключевой тезис Алексашенко: мы-де «построили в России рыночную экономику». Да, с натяжкой, у нас есть в наличии и свободно формируемые цены, и другие элементы рынка. Но с таким же успехом можно утверждать, что рыночная экономика построена и в Иране! Если же говорить о нормально функционирующей современной экономике, такой, как в развитых странах, то сразу возникает масса неудобных вопросов.

К примеру, было бы интересно узнать, на каком рынке (или в каком кабинете?) сформировалась многомиллиардная цена компании «Сибнефть», купленной в 2005 году «Газпромом», и кто в точности был в этой сделке продавцом, а кто – покупателем. Но это еще мелкий вопрос.

Самое главное – гарантии неприкосновенности частной собственности. Есть ли они в России? Частная собственность действительно священна и неприкосновенна? Или все-таки ее можно отнять под каким-нибудь сфабрикованным «законным» предлогом, с помощью так называемых правоохранительных органов, то есть с помощью рейдерского захвата?.. О гарантиях неприкосновенности частной собственности г-ну Алексашенко стоило бы расспросить Михаила Ходорковского и тысячи, других предпринимателей калибром поменьше, лишенных в 2000-е годы и собственности, и свободы.

О какой рыночной экономике может идти речь в стране, где нет независимого суда, и власть может не только оказывать бесконтрольное силовое воздействие на граждан, но и легко конфисковывать их частную собственность?

А как насчет конкуренции – этой, на мой непросвещенный взгляд, основы рыночной экономики? О чем тут спорить, если в стране отсутствует настоящая живая конкуренция и всё, в том числе и цены, контролируют монополисты? Если близкий друг президента г-н Тимченко тащит на себе треть российского нефтяного экспорта, если всюду почти безраздельно рулят «Газпром», «Российские железные дороги» и т.д. Постоянный рост цен  на электроэнергию, горючее, транспортные услуги, продукты питания, тарифы ЖКХ обусловлен главным образом ненасытными аппетитами бюрократии, паразитирующей на всех уровнях пресловутой вертикали власти.  Серый «коррупционный налог» как-то очень органично вписался в красочно разрисованный сислибами пейзаж макроэкономической стабильности.

Квинтэссенцией «рыночной экономики», построенной г-ном Алексашенко со товарищи, явилась сверхзатратная олимпийская стройка в Сочи. Созданные в стране механизмы управления породили воровство поистине вселенских масштабов – бесчисленные распилы, откаты, липовые сметы и т.д. и т.п. При настоящей рыночной экономике были бы объявлены международные тендеры на строительство – и государство сберегло бы гигантские суммы, да еще получив сданные в срок объекты.

Сочи — это, конечно, квинтэссенция российской «рыночной экономики», но интересно было бы посмотреть, что творится на самом деле, скажем, в «Роснано», куда тоже были вложены значительные бюджетные средства. Едва очнувшись от шокирующих новостей о ГЛОНАСС из «Роскосмоса», ждем не дождемся захватывающих историй про весьма «пилоемкий» наукоград Сколково.

То, чем гордятся сегодня системные либералы и г-н Алексашенко, – всего лишь эрзац рыночной экономики. Как говаривал еще двадцать лет назад незабвенный премьер Черномырдин: «Нам нужен рынок, а не базар!» Вот нам и рынок, благоустроенный и с «крышей»…

Напоследок вопрос к читателям: как вы думаете, построена ли в России свободная рыночная экономика?

Фашизм на дворе
garry_kasparov
Сегодня уже многие наши сограждане осознали, что на Россию накатил фашизм. Об этой угрозе говорилось давно и по различным поводам.

Так, Евгений Ихлов еще 23 октября 2008 года предсказал, что следующим рубежом обороны путинизма будет именно фашизм, и отметил две его ключевые составляющие – деспотию и террор, нацеленный на внушение смертельного страха.

Мне доводилось, говоря о разноликости путинского режима, вспоминать и корпоративное государство Муссолини, и четырнадцать "типических характеристик Вечного Фашизма" по Умберто Эко. Согласно Эко, "достаточно наличия даже одной из них, чтобы начала конденсироваться фашистская туманность". "Если это так, то над Россией уже сгустились черные тучи", – констатировал я 19 августа 2009 года.

Через год, в августе 2010-го, Андрей Пионтковский напомнил, что последним антифашистким бастионом служит именно демократия: "Отказ от свободных выборов, сохранение путинизма – это стопроцентная гарантия прихода фашизма".

А на днях, 31 января 2013 года, Лев Рубинштейн зафиксировал: "Явление под общим и не всегда точным названием “фашизм”… аккумулировало всю темную архаику, все суеверия и вековые предрассудки прошедших веков и, выстроившись мрачной свиньей, пошло в смертельную атаку на ненавистную и мучительно страшную свободу… Самый глубинный фундамент фашизма… – ненависть. Легитимированная, получившая волю и высочайшее одобрение, направляемая с разной степенью умелости… Власть в целях борьбы со свободой и человеческим достоинством, с которыми она решительно несовместима, включает фашизм, как включают бензопилу..."

Действительно, понятие "фашизм" нередко трактовалось весьма вольно и этот ярлык мог быть навешен самой властью и еe вольными или невольными симпатизантами кому угодно. Подобные обвинения приходилось слышать и летом 2005 года в адрес "Объединенного гражданского фронта", и в 2006-м при создании коалиции "Другая Россия", и в 2008-м перед первой сессией "Национальной Ассамблеи РФ", и даже осенью 2012 года в адрес Координационного Совета российской оппозиции. Многие вполне себе уважаемые люди долго и громко возмущались: "О чем можно вести диалог с красно-коричневыми, со всеми этими сталинистами и фашистами?! Представьте себе, что они с нами сделают, если придут к власти!"

Ну вот, фашизм уже на дворе. Только и АКМ с Удальцовым, и ДПНИ с Беловым не имеют никакого отношения ни к настойчивой реабилитации Сталина и сталинизма, ни к захлестнувшему страну воинствующему мракобесию, ни к судебным процессам и законодательным актам взбесившегося принтера, ни к силовому террору. Затасканный тезис о том, что путинский режим, при всех его издержках, является единственным спасением от фашистской опасности, рассыпался на глазах.

Маски сброшены – в Россию пришел фашизм.

Но пришел он не из ОГФ, не из "Другой России", не из Национальной Ассамблеи, не из Координационного Совета.

Он пришел из Кремля.

И в этом нет ничего удивительного: "проект Путин", как когда-то и "проект Гитлер", – это плод сговора правящих элит. Фашизм у власти никогда не был результатом свободного волеизъявления народа, он всегда был именно плодом сговора правящих элит!

Фашизм пришел со всей неизбежностью, как финальная стадия агонии режима. И, между прочим, подвел черту под давним спором о том, с кем и при каких обстоятельствах может общаться приличный человек, чтобы на самом деле не превратиться в пособника фашистов. Сегодня пособником является не тот, кто создает платфому антифашистского сопротивления в Координационном Совете, не тот, кто протестует против прихода фашизма в колоннах маршей общедемократического движения, не тот, кто создает общенациональный антифашистский демократический фронт. Сегодня им становится всякий, кто продолжает сотрудничество с фашистской властью.

Ситуация такова, что все попытки лоялистов оказывать положительное воздействие на власть лишь способствуют легитимизации фашистского режима. Уместно напомнить о той роли, которую сыграли в его становлении системные либералы – Чубайс, Кудрин, Ясин, Алексашенко и иже с ними. Те, кто годами сулил обществу сначала построить рыночную экономику и лишь потом заняться демократией. В упомянутой статье Андрей Пионтковский задавался вопросом: а не смогут ли системные либералы противостоять системным фашистам внутри власти? Об ответе на этот вопрос мы догадывались и раньше. Теперь мы его знаем точно – нет:

"Главным для них (сислибов. – Г. К.) было не противостоять системным фашистам, а доказать им, что и они, либералы, очень нужны во власти, что они могут быть полезны для поддержания репутации режима на Западе, что они эффективные менеджеры, что они “вменяемы” и лояльны, что они одной крови, в конце концов, и им чертовски хочется еще поработать. Слепящая тьма власти неудержимо притягивала их…"

Сейчас вожди сислибов продолжают делать вид, что творящийся в стране беспредел их напрямую не касается. Анатолий Чубайс предпринимает мегаусилия, чтобы удержаться на нанотехнологической поверхности. Алексей Кудрин дожидается приглашения от фашистской власти в качестве палочки-выручалочки. Сергей Алексашенко находит слова в поддержку создаваемого Росфинагентства – видимо, и ему "чертовски хочется" снова порулить российскими финансами.

А Никита Белых словно выучил бухаринские речи середины 30-х годов прошлого века! Как выяснилось из его интервью после внезапного обыска в рабочем кабинете и похода на допрос к следователям по "делу Навального", он, оказывается, с Алексеем Навальным "уже более двух лет не общается", и у них давно "диаметрально противоположные точки зрения". К тому же "ни в ходе допроса, ни в ходе обыска, эта фамилия ни разу не всплывала". Обыск проводили, разумеется, "люди культурные, в костюмах, вежливые, интеллигентные". Следователи "общались очень корректно" (а как же еще?), к ним "нет никаких претензий" и "стороны расстались удовлетворенными друг другом".

Белых, словно бледная тень Бухарина, шлет в Кремль отчаянные сигналы, что не видит в преследовании Навального политической подоплеки, да и сам занимается сугубо хозяйственной деятельностью и при этом "двумя руками за помощь Следственному Комитету и другим правоохранительным органам в части получения ответа на те вопросы, которые у них есть". Да уж, наши "органы" не ошибаются! Чего только не сделаешь, если "чертовски хочется еще поработать".

Пока государственный фашизм в России проходит классическую "итальянскую" стадию, сислибы рассчитывают на то, что пригодятся и этому режиму. Но стремительное превращение нацлидера из дуче в фюрера неизбежно потребует новых ритуальных жертвоприношений. И, как я писал в январе, рано или поздно сислибам придется изменить свою линию поведения.

Сегодня споры о точном определении фашизма уже не столь важны. Когда приходит фашизм, его ощущаешь на запах, вкус и цвет. И безошибочно понимаешь: это он и есть!

Кстати, не за горами и Олимпиада. Правда, Берлинская 1936-го была летней, а Сочинская 2014-го будет зимней. Но зато – на летнем курорте!

Татьяна Лазарева, моя коллега по КС, сделала непростой для себя выбор – вошла в жюри по отбору олимпийских факелоносцев, так как, судя по всему, вновь прониклась теорией малых дел. Тем не менее она сомневается в правильности своего выбора.

Основания для сомнений есть! В своей августовской статье "Коричневый отблеск Олимпийского огня" я уже задавал вопрос: почему Международный олимпийский комитет все-таки сохранил такой символ современных Игр, как факельная эстафета огня, – то самое новшество, которое ввели нацисты на Берлинской Олимпиаде 1936 года?..

Коричневый отблеск олимпийского огня
garry_kasparov

Президент России Владимир Путин прибыл в Лондон в качестве гордого хозяина зимних Олимпийских игр 2014 года в Сочи. Да и во внутренней российской политике Путин взял на вооружение олимпийский девиз: со времени мартовских "выборов" судебные дела против активистов оппозиции идут быстрее, штрафы для протестующих стали выше, а получившие карт-бланш правоохранительные органы – сильнее.

Если в Лондоне на церемонии открытия звучали Sex Pistols, то в Москве панк-группа Pussy Riot уже пять месяцев находится под арестом за 60-секундный антипутинский протест в московском храме. Три молодые женщины, у двоих из которых маленькие дети, могут остаться в тюрьме до Олимпийских игр 2020 года. Но, как показывает краткий экскурс в историю, ошибочно полагать, что такого рода репрессии противоречат олимпийским идеалам.

23 июня я был в Манчестере на организованном местным университетом праздновании столетней годовщины Алана Тьюринга, легендарного английского математика, чья научная деятельность в 1930–40-е годы дала старт развитию компьютерной науки и теории искусственного интеллекта. На конференции в честь отца-основателя собрались великие ученые со всего мира. Мое выступление было посвящено его увлечению шахматами и вере в то, что эта игра может служить испытательной моделью для тестирования искусственного разума.

В тот день улицы Манчестера были заполнены толпами ликующих людей, но собрались они не в память о человеке, который сумел взломать шифр нацистской "Энигмы" и тем самым спас огромное множество жизней. 23 июня в Манчестер прибыл олимпийский огонь, что и вызвало взрыв энтузиазма у местных жителей. Олимпийский огонь действительно стал неотъемлемой традицией, но ее происхождение незаслуженно забыто, как и многое другое в истории современных Олимпийских игр.

Сложно понять, почему Международный олимпийский комитет решил увековечить факельную эстафету огня вместе с другими новшествами, введенными нацистской пропагандой на Берлинских играх 1936 года. О темных сторонах биографии Пьера де Кубертена, отца современного олимпийского движения, упоминают довольно редко. Французу обычно приписывается забота только о развитии спорта – в худшем случае его обвиняют в наивности, из-за которой он был очарован Адольфом Гитлером и тем, что нацисты продвигали Олимпийские игры, как никто до них. Однако барон Кубертен так же мечтал увидеть игры 1940 года в имперском Токио (утвержденное МОКом место проведения очередной Олимпиады) и 1944 года у Муссолини в Риме. Кубертен прямо заявлял, что, по его мнению, использование Игр для продвижения политического режима ничем не отличается от использования их в качестве рекламы благоприятного для туризма климата Южной Калифорнии (Лос-Анджелес принимал Игры в 1932 году).

Американец Эвери Брендедж, влиятельный член Олимпийского комитета и будущий президент МОКа (1952–1972), был также убежденным сторонником проведения игр в нацистской Германии. В частности, он в конце 1938 года (!) пригласил в США музу Гитлера Лени Рифеншталь и устроил показ ее документального фильма "Олимпия". Показ был закрытым – Брендедж сетовал, что "практически все театры и кинокомпании принадлежат евреям".

Мрачная тень фашистского прошлого нависала и в годы президенства (1980–2001) Хуана Антонио Самаранча. Он был преданным функционером франкистского режима, а позже послом Испании в СССР, и при избрании на пост президента МОКа в Москве заручился поддержкой стран советского блока. Коммунистический режим всегда рассматривал спорт как полезное средство пропаганды – признаться, и мне пошла на пользу убежденность кремлевских идеологов в том, что советская доминация в шахматах демонстрирует интеллектуальное превосходство Советского Союза над "загнивающим" Западом.

Когда ныне действующий президент МОК Жак Рогге отклонил просьбу семей одиннадцати членов израильской команды, убитых во время игр 1972 года в Мюнхене, почтить их память минутой молчания в день сороковой годовщины, мюнхенские вдовы назвали это дискредитацией олимпийских идеалов. Да, это было постыдное решение, но если упомянутые идеалы действительно существуют, Олимпийские игры никогда не прошли бы в таких местах, как гитлеровская Германия или путинская Россия.

Владимир Путин также не проявляет беспокойства по поводу идеалов. Его интересы заключаются только в демонстрации личной власти и поиске наиболее эффективных способов перемещения государственных денег в руки своего ближайшего окружения. Он хочет править как Сталин, а жить как Абрамович. Всем диктаторам нравится изображать Бога, и что в этом случае может быть лучше, чем провести зимние Олимпийские игры на летнем курорте? Изначально в сочинской заявке были запланированы беспрецедентные многомиллиардные инвестиции. По официальным данным, уже сейчас речь идет о 10 миллиардах долларов, но другие источники оценивают расходы в три раза выше заявленной суммы, что близко к стоимости помпезного пекинского шоу 2008 года. Но, с учетом грандиозной коррупции, реальные расходы на проведение игр останутся неизвестными, так как любые крупные строительные контракты и подряды раздаются приближенным Путина.

Сочи – субтропический курорт на Черном море, рядом с которым Путин и его окружение выбрали место для строительства своих летних дворцов. Казалось бы, только местная средняя температура воздуха могла бы снять заявку Сочи на проведение зимних игр, но МОК закрыл глаза и на это, и на полное отсутствие инфраструктуры, и на загрязнение окружающей среды, и на незаконное выселение многих местных жителей. Комиссия МОК проигнорировала и тот факт, что сочинская олимпийская деревня находится всего в нескольких километрах от абхазской территории - международно признанной границы Грузии.

Приехав в Лондон, Путин не окажется в компании своего соседа Александра Лукашенко, так как белорусскому диктатору с прошлого года запрещен въезд в Европу в связи с санкциями Евросоюза. Визовые санкции Евросоюза, принятые в 2011 году против Лукашенко и десятков белорусских чиновников, были вызваны нечестными выборами, применением насилия против участников протестов, арестами и издевательским обращением с лидерами белорусской оппозиции. Этот список преступлений до боли знаком каждому, кто следит за действиями путинского правительства в последние месяцы, поэтому двойные стандарты Евросоюза еще никогда не были настолько очевидны.

Во вторник утром российское следствие предъявило обвинение одному из ведущих оппозиционеров Алексею Навальному, известному разоблачителю коррупции среди высших российских чиновников. Не так давно те же сфабрикованные обвинения против Навального были сняты, однако "новые улики" всплыли вдруг именно после того, как сотни тысяч российских граждан начали выходить на улицы под лозунгом: "Путин должен уйти!" Возможный арест наиболее энергичного критика режима окончательно поставит Путина в один ряд с Лукашенко.

На спортивных аренах Лондона Путин вряд ли сможет почувствовать реакцию международного сообщества на недавние репрессии. А вот если бы вместо этого ему пришлось смотреть Игры дома, это была бы настоящая победа над олимпийским лицемерием.

Для олимпийского движения сейчас как раз самое время вспомнить о правах человека и закончить свой марафонский роман с диктаторами.

Авторизованный перевод статьи, опубликованной в The Times