Previous Entry Share Next Entry
Священный Грааль компромисса
garry_kasparov
К десятилетию со дня ареста Михаила Ходорковского в газете The New York Times была опубликована статья, в которой самый известный отечественный политзаключенный излагает свой взгляд на ситуацию, сложившуюся в современной России. Особенно интересна та часть статьи, где речь идет о способах изменения этой ситуации. Я в полной мере солидарен с автором в том, что "единственная надежда на перемены — успешное широкое мирное протестное движение". В то же время, я не могу согласиться с Михаилом Борисовичем, когда он призывает оппозицию к компромиссу и поиску согласия со своими оппонентами, то есть, с действующей властью, приводя в обоснование своей позиции аналогию с Нельсоном Манделой.

Начнем с того, что в любом диалоге участвуют две стороны. Что переговорный процесс в ЮАР, что "Круглый Стол" в Польше стали возможны только тогда, когда власти этих стран (пусть не по доброй воле, а под давлением внешних обстоятельств) согласились признать, что существующее положение не устраивает значительную часть общества, и выразили готовность вести с оппозицией диалог о том, какие изменения необходимы и как их осуществлять. Сам факт освобождения Нельсона Манделы и других политзаключенных был призван, помимо прочего, продемонстрировать серьезность намерений властей, их готовность к реальным, а не бутафорским, переменам. В России же власти до сих пор не демонстрировали никакой готовности к диалогу. Если власть и идет на какие-то изменения, то осуществляет их сугубо в одностороннем порядке, не считая нужным интересоваться мнением оппозиции (не говоря уж о том, что изменения эти носят исключительно декоративный характер, не затрагивая фундаментальных основ политического режима).

В этих условиях оппозиция не имеет морального права идти на какие-то уступки, на какое-либо смягчение своей позиции по отношению к правящему режиму, поскольку односторонние уступки — это не компромисс, а капитуляция.

Кроме того, если мы ведем речь о диалоге, то решающее значение имеет предмет этого диалога. Предметом переговоров между президентом Фредериком де Клерком и Нельсоном Манделой стали вопросы об отмене законов о расовой дискриминации и проведении свободных выборов на основе равного избирательного права представителей всех расовых и этнических групп. То есть, по сути, стороны вели переговоры о порядке управляемого демонтажа режима. О том, что единственно возможной формой диалога с Кремлем является обсуждение условий капитуляции путинского режима, я говорил еще в 2005 году. В ходе подобных переговоров действительно может идти речь о предоставлении "бывшим" определенных гарантий, в противном же случае ни о каких гарантиях речи быть не может. Михаил Борисович пишет о недопустимости мести, однако "месть" в данном случае — неверный термин.

Вопрос ставится не о мести, а об ответственности представителей правящего режима за совершённые преступления. А ведь именно неотвратимость подобной ответственности является одной из необходимых предпосылок построения правового государства.

Сегодня, потерявший чувство реальности и откровенно демонстрирующий намерение цепляться за власть до конца, Путин напоминает вовсе не де Клерка или отдавшего власть по итогам референдума Пиночета, а Асада или Каддафи. В таких условиях любые разговоры о диалоге власти и оппозиции теряют смысл.

  • 1
Гарри Кимович.
Очередная «порция благоглупостей» от МХБ
не повод для серьезных дебатов
Михаилу Борисовичу пора бы и догадаться,
что Н.Мандела терпел лишения понятно за что
за то – чего добился – отмены апартеида
А за что страдает Ходорковский,
чего такого важного он может (в принципе) добиться?
И уж если всерьез рассуждать о задачах оппозиции,
то - прежде всего - о главной задаче –
о нахождении предмета кардинального расхождения
между ней и нынешним режимом.
А чем заняты ее лидеры?
Вспомним, как совсем недавно – наперебой уверяли общество в том, что «Путин вечен»,что он "лишится власти" только в случае, если «рухнут цены на углеводороды» …
Цены не рухнули,
а позиции Путина существенно ухудшились
и будут ухудшаться
Мы же видим – режим не в состоянии навести порядок
на отдельно взятом овощехранилище,
спрашивается – как же такая «власть»
будет поддерживать порядок во всей стране?
Да, конечно, одну базу можно закрыть,
а как быть в масштабах страны – «закрывать» Россию?
Вот поэтому важен не сам по себе «мирный протест» (и размеры оного),
а «место» приложения его сил.
Состояние «треугольника»: «Путин» - народ - оппозиция
характеризуется увеличением меры политической «неравновесности»
и в таких условиях самое главное –
найти ту «точку» - «нажатием» на которую
можно кардинальным образом изменить расклад сил, т.е. изменить сам властный баланс в обществе.
Рассуждениями о «западных ценностях» ситуацию не изменить,
народу не интересен такой «базар»,
для народа гораздо важней сюжет о суверенитете.
И на этом «поле» Путин «вчистую» переигрывает оппозицию,
слушая которую порой задаешься вопросом,
а понимает ли она вообще - о чем речь?
Классический вариант предполагает два фундаментальных основания суверенитета

НАРОД ПРИНАДЛЕЖИТ САМОМУ СЕБЕ,
т.е. его существование не зависит от воли другого народа,
он не находится под чьим-то игом,
он не призвал (и не призывает) к себе в «начальники»
варягов, ляхов, Обаму, и прочих еврокомиссаров

НАРОД ЖИВЕТ НА ПРИНАДЛЕЖАЩЕЙ ЕМУ ЗЕМЛЕ,
т.е. такая территория не находится
под протекторатом сторонних сил:
Римского Папы, НАТО, Аль- Кайды и пр.

Собственно эти два основания и порождают «почву»
для доктрины гражданской идентичности,
политические различия в подходе к которой
определяют содержание той или иной политической силы в обществе.
Успех оппозиции как раз и зависит от того -
сможет ли она предложить обществу
более приемлемую (для граждан) концепцию
гражданской идентичности россиян

(Ответить) (Ветвь дискуссии)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account