Previous Entry Share Next Entry
Путинскую власть на выборах не сменить
garry_kasparov
Сейчас, когда схлынула первая волна эмоций после выборов московского мэра, настало время для трезвого анализа. К сожалению, результаты выборов дали почву для возникновения у значительной части оппозиционеров необоснованных иллюзий. С трибуны состоявшегося на следующий день после выборов митинга прозвучало ряд сомнительных, на мой взгляд, утверждений, сводящихся к тому, что оппозиция в лице Навального оказалась всего лишь в одном шаге от победы. При этом под победой, как правило, понимался второй тур, до которого не хватило каких-то двух процентов. Пеняли на низкую явку, пассивность населения. Полагаю, что рассуждающие подобным образом оценивают политическую ситуацию не вполне реально.

Начнем с того, что нет никаких оснований полагать, будто более высокая явка помогла бы оппозиционному кандидату. Отправившиеся 8 сентября не на избирательный участок, а на дачу — люди в своем большинстве аполитичные, а аполитичные избиратели более склонны поддерживать сохранение status quo. Наивно думать, что эти люди, приди они вдруг на выборы, изменили бы соотношение сил в пользу Навального.

Это, впрочем, детали, главное в другом.

Прошедшие выборы дали совершенно однозначный ответ на вопрос: возможен ли уход путинской бригады в результате выборов?

И ответ этот — нет.

Степень честности выборов (а значит — и их результат) по-прежнему определяется действующей властью. Московские выборы были сравнительно "вегетарианскими", начиная с допуска к участию в них реального оппозиционного кандидата, а не только спарринг-партнеров (напомню, для того, чтобы такая регистрация стала возможной, муниципальные депутаты от "Единой России" по прямому указанию Собянина поставили в поддержку Навального свои подписи), и заканчивая совершенно невинными по меркам путинской вертикали фальсификациями. Подобная картина разительном образом отличалась от "выборов" в большинстве российских регионов, где власти действовали старыми проверенными методами, включая отказы в регистрации оппозиционных кандидатов и партий, административное противодействие по ходу избирательной кампании и фальсификации при подсчете голосов.

В Москве власть решила поиграть в честные выборы только потому, что изначально была уверена в победе Собянина. Однако нет никаких сомнений, что в случае возникновения серьезной угрозы запланированному результату в ход был бы немедленно пущен весь "чуровский арсенал". Не будем также забывать, что в руках у власти находится абсолютно управляемая судебная машина, поэтому, даже в том, почти невероятном случае, если бы, вопреки административному ресурсу и фальсификациям, оппозиционному кандидату все же удалось победить, его победа тут же была бы аннулирована "легким движением руки" человека в мантии.

Мы по-прежнему не можем рассчитывать на то, что существующую власть можно сменить на выборах. В этом плане 8-го сентября ничего не изменилось.

Наверняка кто-то захочет возразить: "А как же Ройзман?" Вынужден их разочаровать, слишком многое указывает на то, что на выборах в Екатеринбурге властью было принято осознанное политическое решение: отдать пост мэра оппозиции — своего рода отвлекающий маневр, также работающий на создание иллюзии честных выборов. Опасность возникновения дополнительного очага напряженности, на фоне "натягивания" победы Собянина в первом туре, заставила власть пожертвовать "второстепенными" региональными выборами, причем, очевидно, решение это принималось не в Екатеринбурге, а в Москве (косвенным свидетельством этого, в частности, является недавнее заявление Володина). При этом важно понимать, что жертва, на которую пошла власть на Урале, сугубо символическая. В Екатеринбурге мэр не возглавляет городскую администрацию, у него отсутствуют исполнительно-распорядительные полномочия, он — всего лишь председатель городской думы. Что же касается городской администрации, то ее возглавляет "сити-менеджер", утверждаемый городской думой. О победе Ройзмана слышали все, гораздо менее известен тот факт, что на состоявшихся в тот же день выборах в городскую думу подавляющее большинство мандатов (и возможность назначить "сити-менеджера") досталось "Единой России".

Кроме того, сторонники участия в выборах ссылаются на то, что при определенном, достаточно большом, числе голосов за оппозиционного кандидата даже масштабные фальсификации не помогут власти украсть победу. Отчасти это верно (хотя в том случае, если оппозиционный кандидат просто не будет зарегистрирован, либо же его победа будет аннулирована судебной машиной, даже математика окажется бессильна). В то же время, это число в разы больше, чем количество людей, чей выход на улицу для участия в массовых мирных протестных акциях станет неотразимым аргументом, который вынудит власть согласиться на проведение действительно честных и свободных выборов. Без массового протеста на проведение таких выборов надеяться не приходится. В Сербии, Украине и Грузии именно давление "улицы" оказалось решающим аргументом, не позволившим власти разыграть электоральный спектакль по заранее заготовленному сценарию.


Безусловно, мы можем рассматривать электоральные мероприятия в качестве средства для мобилизации активистов и фактора, способного привести к повышению протестной активности, как это было в декабре 2011 года. Однако иллюзии, будто такие мероприятия могут послужить механизмом смены власти в стране, наносят серьезный урон потенциалу протестного движения.

Сначала надо добиться проведения настоящих выборов, а лишь затем на них можно будет выигрывать, но не наоборот!

Этот тезис я и мои товарищи по Объединенному гражданскому фронту выдвинули еще в 2005 году — сегодня он также актуален, как и тогда.

  • 1
Г. Каспаров исходит из следующего - даже если поддержка у действующей власти в обществе будет низкая, все равно, дескать, есть суды, есть комиссии, есть полиция.

Так вот, когда у действующей власти поддержка в обществе, условно, ноль целых одна десятая, то все эти механизмы перестают работать, так как человеки в большинстве ориентируются на тренд в обществе в своем поведении.

Чтобы сохранять верность власти наперекор обществу, это нужны кадры для которых идеология важнее личного комфорта, но сама же существующая власть придерживается тут материализма, так что откуда возьмутся идейные.

Тут неправильная оценка Г. Каспарова.

Почему в 1991 году спецслужбы СССР, и советская номенклатура не решилась против Б. Ельцина - потому что был общественный тренд "за демократию", и советский КГБ сразу оказался "за демократию", и сотрудники советской прокуратуры Гдлян и Иванов, и бывшие коммунисты толпами побежали в новые структуры, и даже в армии, и даже "демократическая платформа в КПСС".

И в 1993 году силовые структуры поддержали Б. Ельцина, потому что у него была общественная поддержка выше, чем у верховного совета.

А исполнять указания непопулярной в обществе власти могут только идейные, но у самой же власти другая философия.

  • 1
?

Log in